Усиление вмешательства парламента в дела управления Ост-Индской компанией.

С завоеванием Индии англичанами изменилось и политическое и экономическое положение страны. «Англия, вступившая на путь капиталистического развития, рассматривала Индию как арену для выкачивания богатств» . По мере того, как Индия становилась колонией, политика Компании стала все более определяться результатами борьбы за участие английской промышленной буржуазии в колониальных прибылях. Это нашло свое выражение в растущей роли парламента в управлении Индией.
Впервые вмешательство парламента в дела Компании непосредственно выразилось в 1773 г. в акте об управлении Индией. Согласно этому акту, не компания, а корона назначала генерал-губернатора, членов бенгальского совета и Верховного суда в Калькутте.
В 1784 г. при очередном пересмотре хартии против Компании выступили купцы, которым монополия Компании преграждала доступ в Индию, земельная аристократия, возмущавшаяся политическим влиянием «набобов», партия вигов, считавшая, что тесная связь Компании и короны угрожает основам английских свобод, а также прогрессивные элементы в Англии, отмечавшие, что Компания держится взяточничеством и насаждает продажность в стране.
Принятый парламентом акт Питта 1784 г. создавал видимость неизменности власти Компании, в действительности же важнейшие проблемы управления Индией перешли в основном к назначаемому кабинетом министров Контрольному совету, который стал постепенно превращаться, в своего рода, ведомство по делам Индии. Однако право назначения на все гражданские и военные должности оставалось за директорами Компании.
Существенных изменений в систему управления Индией с 1784 по 1813 гг. внесено не было. Возобновлению хартии в 1813 году предшествовало тщательное обсуждение вопроса о законности торговых привилегий, которыми пользовалась Компания.
Закон 1813 года внес коренные изменения в эту систему. Этот закон разрешил всем английским купцам торговать с Индией. В итоге дальнейшее сохранение монополии компании в торговле с Индией было признано невозможным. Ост-Индской компании была лишь оставлена монополия торговли чаем и монополия торговли с Китаем. Также закон продлил на 20 лет права компании на территориальные владения и налоговые поступления в Индии «без ущерба для несомненного суверенитета короны… в указанных отношениях» . Власть контрольного совета была усилена. Однако за компанией осталось право назначения на административные должности.
В 1833 году был принят очередной Закон о хартии, который был основан на принципах вигов. По этому закону Ост-Индская компания потеряла все свои торговые привилегии. «По умолчанию» все территориальные владения были оставлены под контролем  компании. Генерал-губернатор Бенгалии стал генерал-губернатором Индии. Совет генерал-губернатора должен был состоять из четырех членов, один из которых занимался исключительно вопросами законодательства. Генерал-губернатор и его совет получили право издавать законы для всей Британской Индии.
Несмотря на то, что Закон о хартии 1833 года предусматривал, что ни один индиец или рожденный в Индии и проживающий там подданный британской короны не должен не только в силу религиозной принадлежности, места рождения, происхождения, цвета кожи или какого-либо одного из этих признаков,  лишаться права на занятие любой должности на службе у Ост-Индской компании. На практике делалось мало для проведения его в жизнь.
Через 20 лет в 1853 г. был принят очередной Закон о хартии, который являлся компромиссом между двумя противоположными точками зрения. Те, кто выступал за сохранение территориальных владений за Компанией, были удовлетворены тем положением закона, в котором говорилось, что Компания будет продолжать управлять Индией по умолчанию короны до тех пор, пока парламент не решит иначе. Те, кто хотел замены власти Компании властью короны, удовлетворились тем, что число директоров было уменьшено до 18, 6 из которых назначались короной. Чиновники Компании по закону должны были набираться  в порядке конкурсных экзаменов. Статус председателя Контрольного совета был изменен и приравнен к статусу государственного секретаря.  Теперь для управления Бенгалией назначался особый губернатор.
Важно заметить, что представления о разрушении индийской общины уже чуть ли не в середине XIX в. явно преувеличены. Несмотря на трансформацию сельского хозяйства, на введение новых культур и плантационной формы их выращивания, а также на изменения в формах собственности на землю и переход части ее в руки торговцев и ростовщиков (к слову это было обычным делом и в старой Индии), община держалась достаточно стойко и более или менее удачно приспосабливалась к необходимым и неизбежным переменам, пока они не затрагивали всерьез самого основного, т. е. принципов ее существования, привычных, веками складывающихся отношений. Британская администрация это хорошо понимала и – особенно после восстания конца 50 х годов – всегда учитывала. И хотя ей не удавалось предотвратить массового голода и голодных смертей в годы неурожаев (это характерно для всех колониальных государств: в отличие от традиционных органов власти, которые в голодные годы освобождали крестьян от налогов и предоставляли им льготы, капиталистическая администрация в чужой стране была как бы свободна от такого рода благотворительного милосердия), в целом она стремилась защищать интересы крестьянина, так как существовала за счет его выплат: земельный налог и монополии на опиум и соль давали в середине XIX в. 85% дохода.
Но главные изменения в сфере экономики происходили все же не за счет возросшей торговли и увеличения товарности земледелия. Наиболее важное значение для трансформации хозяйства имело промышленное развитие Индии и стимулировавший его характерный для периода империализма вывоз капитала. Вначале он шел преимущественно в форме займов: британская администрация прибегала к помощи английских банкиров для активного строительства железных дорог, для создания добывающих и перерабатывающих первичное сырье предприятий, для ирригационного строительства. Наряду с государственными займами (их общая сумма за 1856–1900 гг. выросла с 4 до 133 млн. ф. ст.) увеличивался и приток частного капитала, использовавшегося преимущественно для развития хлопчатобумажной и джутовой промышленности, банковского и страхового дела, позже также и промышленного производства чая и каучука, кофе и сахара. В начале XX в. английские капиталы в Индии (речь о частных инвестициях) достигали б – 7 млн. рупий. Характерно, что преобладали компании, зарегистрированные в Англии и лишь вкладывавшие часть своего капитала в Индии, тогда как доля индийских компаний, принадлежавших как англичанам, так и самим индийцам, была, чуть ли, не втрое меньше.
Активная торговля, вывоз английского банковского и промышленного капитала, формирование национального индийского капитала, появление национальной буржуазии и пролетариата, развитие сети железных дорог, добывающих промыслов и промышленных предприятий – все это не могло не деформировать привычную традиционную структуру земледелия и ремесла. Новые, базирующиеся на капиталистической основе интересы должны были взорвать изнутри отношения традиционные.
Таким образом, отмена в 1813 г. официальной монополии  компании на торговлю с Индией и Парламентский акт 1833 и 1853 гг. еще более ограничили функции компании, оставив за ней в основном статус административной организации, практически управлявшей Индией, при чем теперь уже под очень строгим контролем лондонского Контрольного совета. Индия шаг за шагом все очевиднее становилась колонией Великобритании, превращалась в часть Британской империи, в жемчужину ее короны.
Но завершающая часть процесса колонизации оказалась наиболее трудным делом. Вмешательство администрации компании во внутренние дела страны и прежде всего в веками складывавшиеся аграрные отношения (английские администраторы явно не разобрались в реальных и весьма непростых взаимоотношениях владельческих и невладельческих слоев в Индии) привело к болезненным конфликтам в стране. Приток фабричных тканей и разорение многих из привыкших к престижному потреблению аристократов сказались на благосостоянии индийских ремесленников. Словом, трещала по всем швам веками функционировавшая привычная норма отношений, в стране все очевиднее проявлял себя болезненный кризис.